Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки  Начальник Чукотки


Начальник Чукотки

Начальник Чукотки

1966, 86 мин., «Ленфильм»
Режиссер Виталий Мельников, сценаристы Владимир Валуцкий и Виктор Рабинович, композитор Надежда Симонян
В ролях Михаил Кононов, Алексей Грибов, Геннадий Данзанов, Николай Волков, Иосиф Конопацкий, Анатолий Абрамов, Тито Ромалио, Вячеслав Романов, Алексей Кожевников, Николай Кузьмин, Степан Крылов, Константин Адашевский, Михаил Васильев, Анатолий Королькевич, Георгий Куровский, Оскар Линд, Павел Панков, Павел Винник

В основе кинокомедии-реальные факты, о которых сообщалось в прессе. Как утверждают авторы фильма, они лишь излагают «некоторые непроверенные подробности» о первых шагах советской власти на Чукотке. По их версии, юный представитель РСФСР, собравший с иностранцев десятки тысяч долларов пошлины за покупку меха, был вынужден бежать с ними в США, спасаясь от белых. Чтобы вернуть деньги стране Советов, ему пришлось совершить целое кругосветное путешествие…
Из журнала «Искусство кино». Способна ли кинокомедия поднять такой серьезный и ответственный материал, как революция, подвиг, гражданское и нравственное мужание характера? Подвластны ли ей темы, которые обычно доверяются куда более солидным жанрам? С точки зрения лиц, привыкших к строгой и традиционной регламентации, здесь, конечно, уместна эпопея или, скажем, героическая драма, на худой конец-произведение психологического свойства, но-комедия?! Однако пока скептики пожимают плечами, очерчивая границы «жанровой дозволенности», кинематограф нет-нет да и разрешит комедии вторгнуться в область как будто бы ей далекую. Так было, например, в свое время с фильмом «Зеленый фургон»-появление комедийной картины, рассказывающей о том, как устанавливалась Советская власть на юге России, привело некоторых в такое смятение, что они чуть не объявили живую, остроумную ленту Г. Габая «искажающей», «вредной». А фильм прошел с успехом, завоевав зрителя не только неподдельным юмором, но и целеустремленностью мысли, сочностью характеров. Комедийное начало, ярко выраженное в фильме М. Швейцера «Мичман Панин», ничуть не снизило героического образа русского офицера, напротив, придало ему дополнительную привлекательность и своеобразие. Откровенность комедийного приема, умная ирония фильма Ю. Озерова о Гашеке «Большая дорога» оказались хорошими помощниками в создании глубоко индивидуального образа, через который воспринимаются и окружающие события и люди. Названные картины разрушали привычные схемы, смело опровергали канонические представления о способах решения той или иной темы, расширяли возможности метода нашего киноискусства. И-побеждали! Причем победа слагалась не столько из частных удач-оригинальной стилистики или счастливо найденного приема, сколько из умения в соответствующей жанру форме выразить большие идеи и большие чувства, из способности не разменивать их на мелкую монету дешевого успеха. Серьезность задачи совпадала с серьезностью ее воплощения. Создатели фильма «Начальник Чукотки» опирались на реальные факты, взятые из биографии одного из первых деятелей Советской власти на Дальнем Севере. Между тем события в картине, сюжетная канва ее столь необычны (семнадцатилетний паренек становится начальником Чукотки; по собственной инициативе объявляет новые размеры пошлины с иностранных коммерсантов; собирает миллион долларов; рискуя собственной жизнью, в труднейших условиях спасает этот миллион; попадает с деньгами в Америку; проделывает едва ли не кругосветное путешествие, чтобы возвратиться на Родину и сдать деньги государству; в последний момент чуть было не лишается их), что порой кажутся результатом богатого воображения, фантазии авторов-кинодраматургов. Очевидно, это в первую очередь и побудило режиссера Виталия Мельникова не просто обыгрывать комические моменты, а снимать комедийный фильм на несколько неожиданную для комедии тему-о «становлении
человеческого характера в революции». Кроме того, и образ главного героя предоставлял здесь интереснейшие комедийные возможности, упускать которые режиссер справедливо почел за грех. И хотя сценарий В. Валуцкого и В. Викторова не являлся комедией в чистом виде, он широко располагал комедийными элементами-был насыщен юмором, на экране во всей последовательности жанра утвердилась кинокомедия. Ее поддерживает не только драматургия с неожиданными сюжетными и психологическими поворотами, ей обеспечивают свободную, непринужденную жизнь точность многих режиссерских решений, верное понимание своей актерской задачи исполнителем центральной роли. Кажется, завязка фильма весьма драматична. Беспокойно озирается по сторонам маленькая фигурка человека в буденовке и шинели, с вещевым мешком и стареньким «Ундервудом». А кругом-снег, тундра. А на деревянном домике, возле которого чукча-каюр только что высадил паренька, укреплен трехцветный царский флаг. Молоденький ревкомовский писарь оказывается единственным представителем Советской власти в этих отдаленных краях. Невольно ждешь если не трагического, то острого столкновения. Сейчас вскинутся винтовки, прогремят выстрелы. Или просто скрутят руки парнишке в буденовке. Но авторы фильма не следуют шаблону, и потому разрядка неожиданна: в доме всего-навсего один обитатель, и он вовсе не рвется в бой. Единственное, что интересует официального полномочного царского правительства, коллежского регистратора Храмова-это не передавал ли чего господин урядник, потому как «третий год не едет никто, жалованья не платят». Так из драматической ситуации извлекается комедийный эффект. В изложении этот эпизод, увы, может показаться куда менее выразительным и смешным, чем в картине. Надо видеть растерянность и смятение, почти отчаяние паренька, его с трудом скрываемую перед собеседником тревогу и флегматичное спокойствие Храмова, как будто бы не спешащего узнать, что за человек появился вдруг в этих глухих местах. Контраст этот и вызывает смех, тем более что оба актера-и М. Кононов (начальник Чукотки) и А. Грибов (Храмов)-не пытаются «играть» в предлагаемых обстоятельствах, а стремятся раскрыть внутреннее состояние своих героев, подспудное течение их мыслей. Или другая сцена, другой дуэт, где опять-таки напряженный для героя момент раскрывается перед зрителем своей комедийной, юмористической стороной. Как начальник Чукотки Алексей отправляется на корабль коммерсанта Стенсона, чтобы выразить протест американцам, которые спаивают водкой местное население. Он сажает на весла Храмова и с флагом в руках приближается к кораблю. А там на палубе уже выстроена вся команда, и, пряча улыбку, респектабельный американец подчеркнуто вежливо принимает юного начальника, настойчиво повторяющего: «Имею заявить протест!». Глазкова приглашают в каюту, ему подают черный кофе, а он, незнакомый с этикетом, то залпом опрокидывает чашечку напитка, то медленно прихлебывает его с блюдца и в то же время, пытаясь вести «светский» разговор о здоровье президента, мучительно соображает, как бы ему не попасть впросак с этим американцем, который жаждет узнать, каковы теперь будут размеры пошлины. Деловитый американец наступает: пошлина с оборота, из какого процента? И будучи в полном неведении относительно конъюнктуры рынка, Алексей хватается за спасительную соломинку: «Этот вопрос тоже обсуждается. Запросить надо». Убежденность в своей правоте, сознание своей силы-в широком смысле, чувство собственного достоинства-и в то же время тягостное ощущение некомпетентности, беспомощности даже. Острое желание сохранить престиж-и минимум для этого возможностей. Из противоречия между устремлениями героя и положением, в котором он оказывается, рождается комизм сцены, которая многое говорит о характере молодого начальника Чукотки. Авторы не создают нарочито смешных ситуаций, не прибегают к острому преувеличению. Главный герой близок им своим бескорыстием, энтузиазмом, мечтой. Пониманием, как велика, сложна и благородна задача по переустройству мира. Самостоятельностью действий. Целеустремленностью. Самоотверженной отдачей. А по складу своему это совсем иной характер немного мечтательный и вместе с тем чуточку лукавый, покоряющий своей мальчишеской неутомимостью, неуемной жаждой преобразований. Не по тяжкой обязанности, а по истинно душевной потребности выполняет Алексей Глазков свой общественный долг. И делает его глубоко личным. И звание «начальника Чукотки» принимает не как имеющий власть над другими, а как ответственность за настоящее и будущее людей. И мечтает поэтому о кирпичах и ситце, о паровозах и подъемных кранах-они двинут вперед, улучшат жизнь народа. Молодой актер Малого театра Михаил Кононов счастливо соединил в цельном образе романтическую порывистость и революционную деловитость, юношескую наивность и трезвость политика. И объяснил характер в процессе его развития-под влиянием окружающих условии. И сумел-что принципиально важно-в комедийном персонаже показать настоящего героя. К сожалению, та часть фильма, которая рассказывает о морском путешествии Глазкова, о его злоключениях с миллионом, лишена убедительной конкретности, достоверной жизненной основы. Она поверхностна, схематична, ординарна в своем постановочном решении. В калейдоскопе мелькающих кадров теряется, блекнет, характер героя, тускнеет, затухает собственно комедия. Неровность эту, наверное, легче, всего объяснить очень скромным кинематографическим опытом Виталия Мельникова. Одна короткометражная лента «Барбос в гостях у Бобика», поставленная вместе с М. Шамковичем-вот весь его актив. Поэтому, поддерживая, по сути дела, дебют кинематографиста, прежде всего интересное направление поисков, ждешь от режиссера следующего шага в совершенствовании мастерства, в утверждении своего художественного почерка. «Можно через смешное увидеть глубокую правду наших дней»-говорил устами ведущего в своей пьесе «Снег» драматург Николай Погодин. Следуя этому принципу в постановке «Начальника Чукотки», авторы фильма в событиях начала 20-х годов увидели не просто своеобразие, но глубокую правду эпохи, правду поколения, сформировавшегося под воздействием этих событий. Эта правда для нас не только история. Это вечный урок и лучший нравственный экзамен.