Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД  Республика ШКИД


Республика ШКИД

Республика ШКИД

1966, 97 мин., «Ленфильм»
Режиссер Геннадий Полока, сценарист Леонид Пантелеев, композитор Сергей Слонимский
В ролях Сергей Юрский, Юлия Бурыгина, Павел Луспекаев, Александр Мельников, Анатолий Столбов, Георгий Колосов, Вера Титова, Виолетта Жухимович, Лев Вайнштейн, Виктор Перевалов, Анатолий Подшивалов, Юрий Рычков, Александр Товстоногов, Вячеслав Голубков, Артур Исаев, Александр Кавалеров

Экранизация одноименной повести Григория Белых и Леонида Пантелеева. Республикой ШКИД назвали свою ШКолу Имени Достоевского свободолюбивые воспитанники-бывшие беспризорники. Обезоруживающее доверие педагогов научило ребят достоинству, помогло не раствориться в беге смутного времени…
Из журнала «Искусство кино». «Эх, мать честная-вздохнул Янкель-так бы и поскакал через прерию с баден-паулькой на затылке и с маузером в руках». «Да»-ответил Пантелеев, за последнее время переменивший желание стать режиссером на решение сделаться киноартистом. «Да. А я бы сейчас, знаешь, я бы хотел в павильонной ночной съемке пришивать из-за угла какого-нибудь маркиза». Более сорока лет назад микроб кино проник в Шкиду, он вызвал к жизни героя рисованных шкидских фильмов Антошу Пупкина, а в конце концов привел к тому, что появилась на свете удивительная книга-«Республика Шкид». Ее написали Григорий Белых и Леонид Пантелеев-бывшие граждане этой республики беспризорников. Но, видно, и сами они никак не могли предполагать, что сделаются героями фильма, что их будут изображать какие-то шкеты из будущего, вовсе не познавшие искусства беспризорничать. Трудной была судьба книги за сорок лет, трудной была и судьба ее авторов. Безвременно погиб Григорий Белых. Леонид Пантелеев прошел через многие невзгоды и стал значительным писателем. Но, видно, микроб кино, так давно залетевший в Шкиду, и сейчас еще жив в душе знаменитого шкидца.
По приютам я с детства скитался,
Не имея родного угла,
Ах, зачем я на свет появился,
Ах, зачем меня мать родила.
Черной замызганной пятерней нащелкивают пацаны по зубам-играют. Под эту грустную музыку ползут через кадр титры, ползут по истерично застывшим лицам беспризорников. «Ах, зачем…». А чтобы гопничать на вокзалах, греться у асфальтовых чанов, разглядывать жирные морды нэпманов, сделаться «хорошим вором, шнифером или квартирником», попасть, в конце концов, в страшную Александро-Невскую лавру, а оттуда в республику Шкид. Перед нами первые кадры фильма «Республика ШКИД», поставленного молодым режиссером Геннадием Полокой. И здесь, в первых кадрах, возникает то настроение, что не оставляет зрителя до самого конца фильма. В любую минуту зритель готов отреагировать: засмеяться или вдруг даже и про себя подумать: «Ах, зачем…». Главное достоинство фильма, на наш взгляд, в его динамичности. Ни длительных проходов, ни портретов с многозначительной «психологической подкладкой», ни статичных пейзажей. «Республика Шкид» по-своему полемизирует с лентами, по-модному заторможенными, изображающими почти неподвижное «течение жизни». Писатель не может видеть, как его книгу читатель, зевнув, закидывает на шкаф. В этом преимущество скучного писателя перед скучным кинематографистом. Авторы «Республики Шкид» сознательно стремятся сделать свой фильм зрелищем интересным, захватывающим, они сразу «берут быка за рога» и овладевают вниманием зрительного зала. Для этого Г. Полока использует и необычность темы и романтичность обстановки. Он открыто, демонстративно привлекает выразительные средства немого кинематографа, в иных местах откровенно «стилизует» фильм под старое кино. Надо сказать, что в книге этот эпизод выглядит совсем по-другому. В фильме он начисто переосмыслен. Вообще фильм книжку не повторяет, он имеет с ней лишь общие эпизоды, общих героев. Очень, очень многое из того, что радовало нас в замечательной книге, осталось, как говорится, за бортом. К этому можно относиться по-разному: недоумевать, сожалеть, сердиться. Мы же предлагаем отнестись к этому спокойно. Взгляд человеческий на один и тот же предмет склонен со временем преломляться. Писатели Г. Белых и Л. Пантелеев написали книгу, кино-писатель Л. Пантелеев сделал сценарий.
У кошки четыре ноги,
Позади ее хвост, длинный хвост,
Но трогать ее не моги,
За ее малый рост, малый рост.
Эту песню поет в фильме беспризорник Мамочка (вся история его заново сочинена, в книге ее нет), поет старательно и наполняет смыслом слова до идиотичности пустые. Песенка-шлягер, эксцентрический трюк, элемент пантомимы, острый диалог, неожиданный монтаж. Несовременный стиль? Но присмотритесь к зрительному залу. Есть о чем задуматься! И освещение кадра в фильме выглядит подчас стилизованно. В эпизоде, когда шкидцы крадут лепешки у полуслепой старой женщины, операторы снимают на фоне белой стены скрюченную старушечью тень-очень театральную, а навстречу ей движутся зловещие тени шкидцев. Опять эффект, но, пожалуй, сцена эта имеет и иронический оттенок: вот, мол, она, милая старина великого немого. В этом эпизоде и в некоторых других легко улавливается любовь режиссера не только к немому кино, но и к театру. Многие кадры напоминают «ударные» мизансцены, рассчитанные на гром аплодисментов зрительного зала. Опять-таки старомодно, и кажется: еще немного эффектов, и фильм можно будет обвинить в безвкусице. Режиссер, не боясь риска, балансирует, но, пожалуй, не срывается. Завоевать зрителя очень помогают авторам фильма и ребята-актеры. Все они хорошо подобраны, хорошо играют, создают образ необходимого фильму коллективного героя. Но все-таки главный на экране-Викниксор. У фильма есть герой-а это верный залог того, что картина понравится зрителю. Мужественный герой, художник, чудак. Для фильма актерский успех С. Юрского имеет как бы две грани. Он оказывается способным жить в рамках стилизации, оживить ее, подчас спасти. Он способен исполнить трюк, призванный разрядить драматическую ситуацию, он оказывается способным по-актерски наполнить живым смыслом заведомо придуманное. С другой же стороны, С. Юрский несет на своих плечах психологическую и, так сказать, педагогическую идею фильма. В связи с этим вспоминаются слова А. С. Макаренко, высказанные им в статье «Детство и литература» по поводу повести «Республика Шкид»: «эта книга есть добросовестно нарисованная картина педагогической неудачи». С этим трудно согласиться. Конечно, не приходится равнять Викниксора и автора «Педагогической поэмы». У Макаренко на вооружении тщательно продуманная и разработанная педагогическая система, у Викниксора только одно-душевная отвага. В книге Викниксор допускает немало педагогических просчетов, но все же приходит в конце концов к тому, к чему приходит и А. С. Макаренко. Волей-неволей за полем зрения автора «Педагогической поэмы» остается то, чем ценна для нас книга «Республика Шкид»-живая память о том, как тебя воспитывали люди и время. Фильм сохраняет эту черту книги. 20-е годы, голодный Петроград, беспризорники-время и его приметы живут в фильме. Топот толпы, транспаранты, флаги-первомайская демонстрация. На площади действо: Стенька Разин и его дружина. Стенька тешится с княжной. Дружно, с укоризной разбойники декларируют: «Нас на бабу променял!». Стенька поднимает на руки княжну и «за борт ее бросает в набежавшую волну» демонстрантов. Острый вставной эпизод, не имеющий отношения к развитию сюжета. Но он характеризует жизнерадостное время, и он смешной, динамичный. Хорошо поставленный трюк, динамика действия, особенности темы помогают авторам владеть вниманием зрителя, однако и подменяют порой глубокую мысль. «Мысль-это интеллектуальный эксцесс данного индивидуума»-нахально полагал один из героев книги Колька Цыган. Нам кажется, что динамическая кинематографическая форма не должна быть все же свободна от «интеллектуальных эксцессов». Возможно, что и других недостатков фильму не занимать, возможно, ему не хватает тонкости. Но вот факт: один из прокатных успехов года завоеван фильмом, в котором демонстративно использованы приемы старого кинематографа. К этому лежало сердце его создателей, это позволял и «ретроспективный» материал фильма. Хочется одного-почаще видеть, как завоевывается зал современными, более тонкими средствами. На Всесоюзном кинофестивале в Ленинграде картина заняла третье место.