Я все помню, Ричард  Я все помню, Ричард  Я все помню, Ричард  Я все помню, Ричард  Я все помню, Ричард  Я все помню, Ричард  Я все помню, Ричард  Я все помню, Ричард  Я все помню, Ричард  Я все помню, Ричард  Я все помню, Ричард  Я все помню, Ричард  Я все помню, Ричард  Я все помню, Ричард  Я все помню, Ричард  Я все помню, Ричард  Я все помню, Ричард  Я все помню, Ричард  Я все помню, Ричард


Я все помню, Ричард

Я все помню, Ричард

1966, 80 мин., «Рижская киностудия»
Режиссер Роланд Калныньш, сценарист Виктор Лоренц, композитор Людгардас Гедравичюс
В ролях Эдуард Павулс, Антра Лиедскалныня, Харий Лиепиньш, Паул Буткевич, Улдис Пуцитис, Бронюс Бабкаускас, Юрис Плявиньш, Херманис Ваздикс, Астрида Вецвагаре

В основе фильма-личная судьба самого сценариста Виктора Лоренца, судьбы людей его поколения. Это история трех друзей, но в то же время-это история каждой латвийской семьи. В фильме показано несколько периодов жизни героев (довоенный, военный, и шестидесятые годы). Во время Второй Мировой войны в Латвии брат шел против брата, друг-против друга. Какой путь выбирают герои после окончания войны, как жить, если люди и государства разделены железным занавесом? Киноповесть о судьбе трех латышей, попавших во время оккупации Латвии в латышский легион, который входил в состав эсэсовских батальонов. Зигис погиб на фронте. Янис после войны стал скульптором. А Ричард оказался агентом западной разведки. Появившись спустя много лет на родине, он надеялся найти в друге помощника. Но просчитался, был разоблачен и арестован…
Из журнала «Искусство кино». Уже в названии этого фильма есть слово «помню»-«Я все помню, Ричард!». Если не считать удара ножом и короткой стрельбы в последней части, все его герои только и делают, что занимаются воспоминаниями. В 60-е годы вспоминают сороковые. После войны-о войне. Немолодые люди вспоминают молодость. Ничего дурного в этом нет. Память, личная память и та общественная память, которую принято называть историей-прекраснейшее свойство людского рода. Молодые люди-юноши и барышни-веселятся накануне войны. Потом приходит война. Потом она проходит. Двадцать или двадцать пять лет спустя уцелевшие участники этой сцены встречаются и говорят друг с другом о своих судьбах. Такова схема латышского фильма и многих сотен других фильмов, романов, драм последнего времени. Эта схема ничуть не банальнее самой жизни. Так было с кинематографистами и зрителями нескольких поколений. Еще очень долго фильмы будут начинаться рассказом о том, как, выражаясь словами забытой песни, «22 июня ровно в 4 часа Киев бомбили, нам объявили, что началась война». Все дело в том, где, кто, когда и как. Все дело в обстоятельствах места, времени, образа действия. В еще большей степени дело в том, с какой точностью вспомянуты судьбы, с какой глубиной и с каких позиций эти судьбы-судьбы людей нашего поколения-исследованы. Молодые люди в первой сцене-латыши, и веселятся они в Риге. Этот город, его старина и новизна, его памятники и новостройки, его темно-серые камни и неяркое небо проходят через весь фильм. Балтийские цвета Риги гармонируют с черно-белым колоритом многолетней пехотной войны в лесах и болотах. Этот город и эта война определили светотональное решение фильма. А оно связано со спокойным, доказательным тоном повествования. Итак, Рига, еще досоветская. Очень тревожная. Юноши и барышни танцуют, даже разучивают новый танец, но разговаривают о войне и о том, что из Риги спешно выезжают в Германию немцы и что это значит. Среди молодых людей есть бедные и богатые, дети домовладельца и сын неимущего квартиросъемщика. Однако их связывает долгая дружба, школьная и студенческая, и юношеская влюбленность. Социальное происхождение не обусловливает социального поведения героев фильма. На их судьбы куда больше влияют их характеры. Итак, один из юношей, празднично одетый, сидит у рояля, другие танцуют. Как сказано в леоновском «Нашествии»: все мы бываем ребенками, только что из этих детей получается. Получилось то, что три друга, три однокашника, три студента юридического факультета попадают по мобилизации в латышский эсэсовский легион. Войну они проводят на фронте, который с нашей стороны назывался Волховским. Леса, болота, небо-все очень знакомое, но воюют в этих лесах эсэсовцы, и сняты в фильме эсэсовцы. Правда, латышские эсэсовцы мало напоминали гвардию Гитлера и Гиммлера, скажем, дивизию «Мертвая голова». Это были части на затычку. Важнейший эпизод фильма-рассказ о том, как отступающие немецкие части заставляют латышей прикрывать свой отход. Латышских эсэсовцев не очень щадили, у них было меньше прав на то, чтобы выжить. Но у них были те же права на жестокость, на зверства по отношению к пленным и населению. Они носили в петлицах те же обломки молнии, и токи того же нацизма пронизывали их тело. Три друга, три однокашника, чьи товарищи по школьной скамье воевали в рядах советских войск, стали эсэсовцами. Правда, не добровольно, по мобилизации, но все же стали. Такой ленты о «годах и судьбах» мы еще не видели. Авторы фильма копнули там, где еще никто не копал. В объектив увидено то, на что до сих пор смотрели только в прорезь прицела. Надо отдать справедливость сценаристу В. Лоренцу, режиссеру Р. Калныныну, оператору М. Звирбулису, наконец, художественному руководителю фильма В. Наумову-они копнули глубоко. Фильм правдивый и, следовательно, беспощадный. Эсэсовцы десятого сорта показаны с обеих сторон-и своей десятисортностью и своей принадлежностью к СС. Показаны люди, но поставленные в такие условия, в которых они обязательно должны стать зверями, если они из этих условий не выломаются. Один из трех друзей звереет. Двое выламываются. Как обстоит дело с развитием характеров в столь необычных обстоятельствах? Звереет Ричард-самый спокойный и равнодушный из трех. Выламываются поэт Зиги и скульптор Янис. Причастность к искусству, обостренность восприятия помогают нм раньше других понять позор и подлость своего бытия. Надо сказать, что актеры играют очень хорошо. Никакого наигрыша, крика, истерики в фильме нет. Фильм снят очень ровно. Каждый из его участников работает на картину в целом. Латышская эсэсовская часть, воюющая против своих же, против латышей, которые сражаются в Советской Армии, дана в часы, когда немцы бросают ее на произвол судьбы-прикрывать отход. Первая мысль солдат-«Бей немцев!», ощущение того, что немцы предали. Идут прекрасно снятые сцены солдатского бунта, жестоко подавленного. Подавляют свои же, латышские офицеры. Старая Латвия послала на офицерские посты в легион худших из худших, жандармов, карателей, люден, лично и социально заинтересованных в победе фашизма. Студент Ричард был человеком и стал зверем. В фильме есть люди, всегда бывшие нелюдями, например лейтенант, сильно сыгранный Ю. Плявинынем. Спокойный, внешне бесстрастный, но убедительный рассказ о них, исследование мотивов поведения-заслуга авторов фильма. Эсэсовцы показаны, когда они убивают и когда умирают сами, когда пьют водку на кулацком хуторе и когда расстреливают пленного советского солдата-латыша, когда слушают стихи, когда поют, когда задумываются о том, как избежать ответственности. Они показаны не через прорезь прицела, а со всех сторон. Но итог все тот же. Авторы фильма, взвесив все, могли бы сказать словами Светлова: «Я стреляю, и нет справедливости справедливее пули моей». Но на этом действие не кончается. Двадцать или двадцать пять лет спустя в Риге собираются уцелевшие остатки постаревшей компании. И Ричард, вызвавшийся убить пленного красноармейца, а после войны пропавший без вести. И Антра, с которой он заочно, по всем эсэсовским правилам, обвенчался на передовой. И Янис, скульптор, который порвал с эсэсовцами и со своей буржуазной семьей, дезертировал из своего легиона и из своего класса. Идет неторопливый, медлительный разговор. Впрочем, этот разговор длится в течение всего фильма, и только для удобства изложения я соединил разорванное время и выстроил перемешанные авторами года по порядку. Идет разговор немолодых, испивших горькую чашу людей о самом важном-о жизни и смерти, о том, может ли человек противостоять обстоятельствам и должен ли он это делать. Вспоминают погибших, говорят о себе. Жизнь воздала каждому по заслугам. Ричард долгие годы добывал уран в заключении. Янис стал скульптором, созидателем, ставит памятники тем, кто этого заслужил. По сути дела, герои фильма мало изменились: равнодушный остался равнодушным. Ему по-прежнему плевать на весь мир, кроме своей школьной компании. «По-моему, мы не совершили ничего позорного»-говорит Ричард. Пресловутое товарищество, школьное и фронтовое-камерадшафт, противопоставленное чести, совести, истории, народу. Движение этого характера, очень небольшое движение, заканчивается. В зрелых годах он остается «при своих». Его собеседник Янис, яростно защищавший в себе людское начало от эсэсовского, спорит с ним. Он считает, как и авторы фильма, что жизнь подтвердила его правоту. Под занавес авторы фильма по неясным для меня причинам вводят в реалистическую ткань своего рассказа детектив. Ричард, оказывается, выдумал свою биографию. Он не бывший заключенный. Он шпион, засланный в Ригу с Запада, чтобы использовать своих товарищей в шпионских целях. Спор двух судеб, двух мировоззрений, двух подходов к жизни, уверенно и доказательно выигранный хорошим человеком у плохого, под занавес начинает перерешаться. И уже не в реалистической, а в авантюрной манере. Правда, этот привязанный к фильму хвостик не меняет общего впечатления-бесстрашно поставлена и правильно решена новая для наших кинематографистов тема.