Тайна двух океанов

По мотивам одноименного романа Григория Адамова. В послевоенные годы в Атлантическом океане при загадочных обстоятельствах погибает советский теплоход «Арктика». Одновременно в Тихом океане взрывается французский теплоход «Виктуар». Экипажу подлодки «Пионер» предстоит выяснить причины этих катастроф…
Лицо Сергея Столярова знакомо каждому человеку, родившемуся в СССР. Знаменитый фотокадр из фильма «Цирк», где белозубый, бесконечно обаятельный блондин одной рукой обнимает Любовь Орлову, а другой поддерживает негритенка, публиковали довольно часто и не только в журналах о кино. С телеэкранов не сходили «Василиса Прекрасная», «Садко», «Илья Муромец». А годами раньше, когда еще не было телевизоров, лицо Столярова-лицо счастливого советского человека-обеспечивало аншлаги «Тайне двух океанов» и «Повести о первой любви». Больше того, образ Сергея Столярова был взят за основу при создании скульптуры Рабочего в знаменитой композиции Веры Мухиной «Рабочий и Колхозница». Этот монумент всегда появляется на экране в начале каждой картины «Мосфильма», хотя после «Цирка» артист не переступал порог этой киностудии. Столярова любили зрители, но не любили власти. Точнее, не замечали. Он был неудобен, так как говорил правду, вместо того, чтобы пресмыкаться. Поэтому снимался мало и, в основном, в детском кино. По мнению сына Столярова-Кирилла Сергеевича-поводом послужили сложные взаимоотношения актера с любимым сталинским режиссером Григорием Александровым. Огромный успех их совместной работы над кинокомедией «Цирк» мог бы стать фундаментом для дальнейшего творческого содружества, однако этого не случилось. Произошел глубокий конфликт, у которого были значительные и причины, и следствия. Все началось с ареста главного оператора «Цирка» Владимира Нильсона-друга Столярова и уважаемого человека в кинематографической среде. Сергей Дмитриевич не мог поверить, что Нильсен-враг народа, и не присоединился к осуждающим голосам. Затем была пышная премьера в Центральном парке культуры и отдыха имени Горького, по всей Москве пестрели афиши, но перед Зеленым театром, где проходил премьерный показ, названы были только герои фильма-Любовь Орлова и Сергей Столяров. Оскорбленные неуважением артисты МХАТа Павел Массальский и Александр Комиссаров отказались выйти на сцену. Столяров поддержал мхатовцев и не пришел на праздник. Наверное, он считал, что и внезапный арест Нильсона произошел не без участия руководителей кинематографического процесса. Случился скандал, имевший серьезные последствия. Замечательный артист Комиссаров, несмотря на огромный успех в роли изобретателя Скамейкина, никогда больше не снимался в кино. Легендарный Массальский за всю свою огромную творческою жизнь появлялся на экране лишь несколько раз. А Столярова лишили всех возможных наград, но репрессиям не подвергли-уж больно прозрачной была его биография: из бедноты, детдомовец, воспитанник профтехучилища, МХАТ, кино. Но зато навсегда сохранилась характеристика: «неуправляемый, независимый человек». Нежелание присутствовать на премьере уже признанного властью киношедевра нельзя объяснить просто капризом или случайностью. Для Сергея Столярова отказ от полюбившегося зрителем образа положительного социального героя и сознательный переход в новое неведомое амплуа-в сказку и былину-был не только очень невыгодным экономическим шагом, но и опасным политическим актом. Ведь именно герой «Цирка» Иван Мартынов принес с экрана в жизнь песню «Широка страна моя родная», ставшую вторым гимном Советского Союза. Но для молодого двадцатичетырехлетнего актера разрыв с мэтром, каким уже был Александров, имел серьезную мотивировку. Дальнейшее отношение актера к Александрову не было связано с какой-то старой обидой или острой неприязнью. Оно было скорее иронически-снисходительным, как к приспособленцу, променявшему свой талант на материальные блага и уважение властей. Они встречались на собраниях, съездах, конференциях, вежливо раскланивались, но ни о какой совместной работе не могло быть и речи. Выше уже говорилось, что биография Сергея Столярова была идеальной для советского человека. Подробно ее описал в своей книге «Монологи об отце» киноактер Кирилл Столяров. Воспоминания вышли в издательстве «Алгоритм» в 2001 году. Сергей Дмитриевич Столяров родился в 1911 году в селе Беззубово Тульской губернии. Точная дата его появления на свет неизвестна: метрика была утеряна, и Столяров сам выбрал себе дату рождения-1 ноября. Его отец был лесником, в семье росло пятеро детей. Жили бедно, в избе с глиняным полом и соломенной крышей. В 1914 году, когда началась война с Германией, рекрутов на фронт отбирали от общины, по очереди. Как-то пришел черед идти в армию одному состоятельному крестьянину, и он стал искать желающих повоевать вместо себя, предлагая избу, корову и лошадь. Дмитрий Столяров задумался. Конечно, все эти богатства несопоставимы с жизнью, но ведь, может, и не убьют? А выпадет ли когда еще шанс выбраться из нужды?.. Погиб он почти сразу же, родные даже не успели получить от него ни одного письма. Но беда не приходит одна. Лишившись кормильца, семья начала катастрофически беднеть. Сережу отправили на заработки. Маленького батрака хорошо кормили, но жестоко били за каждую провинность. Да и работка была не из легких. На всю жизнь у Столярова осталась метка с той поры: мальчик пас корову, животное дернулось, и веревкой оторвало фалангу безымянного пальца правой руки. Осенью 1919 года началась продразверстка. В дом завалились молодцы с наганами и, невзирая на вопиющую бедность, вымели из избы все до последнего зернышка. Едва закрылась за ними дверь, мать, Наталия Ивановна, упала в обморок. Выход был один-куда-то отправить сыновей пережить зиму. Вот только куда? Три брата-Петр, Сергей и Роман-поехали в Ташкент, в это воплощение вечной крестьянской мечты о стране с молочными реками и кисельными берегами. Но до Ташкента они так и не добрались. В Курске Сергей заразился тифом. Братья оставили его на крыльце больницы и скрылись, т. к. в то время на лечение брали только одиноких, не имеющих родственников людей. Сергей болел долго и тяжело, а после больницы попал в детский дом. Братья потеряли друг друга из виду. О том, что Петр ушел к «зеленым» и погиб, а Роман остался жив, Сергей узнал только спустя много лет. Жизнь в детском доме была несладкой. Но в ту жестокую пору находились удивительные люди, бессребреники, занимавшиеся с детдомовскими детьми. Они организовали драмкружок, ставили пьесы из истории Французской революции. Позже Столяров вспоминал, что пьесы эти были совершеннейшим бредом, но именно тогда он «заболел» театром. В Москве он поступил в Первое ремесленное училище и, освоив профессию слесаря и машиниста, устроился в депо Киевской железной дороги. После работы занимался в театральной студии Алексея Дикого при Доме ученых. А уже в начале 30-х годов был принят в студию МХАТа. Когда в 1934 году пришла пора военной службы, Столярова направили в Театр Красной Армии. Тогда же по комсомольской путевке он был откомандирован на Потылиху-строить «Мосфильм». Вот судьба! Мог ли молодой человек знать, что впоследствии ему суждено стать эмблемой киностудии? В 1935 году Столяров сыграл свою первую заметную роль в кино-летчика Владимира в фильме Александра Довженко «Аэроград». Григорий Александров тогда собирался снимать «Цирк» и, посмотрев «Аэроград», сразу пригласил актера на роль Ивана Мартынова. После выхода «Цирка» Столяров стал не просто знаменитым, его героя воспринимали как идеал молодого советского человека. Столяров стал кумиром, эталоном мужской красоты и благородства. Спустя годы он признался: «Ничего я там не играл. Просто надел белый свитер, и в руки мне дали красный флаг». Характеры и судьбы Столярова и его героя были во многом схожи, их объединяла и подлинная душевная чистота, и искренняя вера в то, что нет другой такой страны, «где так вольно дышит человек». Для многих зрителей «Цирк» оставался тоже в какой-то степени сказкой, где действовали прекрасные сказочные герои-Любовь Орлова и Сергей Столяров. «Мы были высоки, светловолосы»-писал поэт о людях того поколения. Столяров в какой-то мере был символом этого времени, и в сердцах многих людей он навсегда остался прекрасным, чистым, светловолосым богатырем, со своей ослепительной «столяровской» улыбкой. «Цирк» понравился Сталину, кое-кто из киноначальников и членов съемочной группы уже крутил на пиджаке дырочки для орденов. И, уж конечно, вполне мог ожидать награды и молодой актер, для которого этот фильм был триумфом. Но принципиальность Столярова стоила ему наград и, отчасти, карьеры. Затем были фильмы «Моряки», «Гибель «Орла»», «Самый счастливый», киносказки «Руслан и Людмила», «Василиса Прекрасная», «Кощей Бессмертный». Не считая «Ивана Грозного» Сергея Эйзенштейна, где Столяров сыграл небольшую роль, эти ленты снимались уже не на «Мосфильме» и не самыми знаменитыми режиссерами тех лет. Вокруг актера выросла невидимая, но непробиваемая стена, ему был вынесен негласный приговор: не вполне благонадежен. Он мог, наверное, броситься в ноги: покаешься-глядишь, и вымолишь прощение. Но Столяров никогда не делал того, что было противно его представлениям о чести. И свой уход в детское кино никогда не считал ссылкой. Он был влюблен в русскую культуру, историю, фольклор, и своих сказочных, былинных персонажей-Иванушку, Руслана, Никиту Кожемяку, Садко, Алешу Поповича-одарил этой любовью. Человек самой зависимой профессии, он умудрялся оставаться независимым, за что и расплачивался. Он никогда ничего не просил, материальные ценности для него просто не существовали, жил с семьей в одной комнате в коммуналке с печкой в коридоре. Со своей будущей женой, Ольгой Константиновой, Сергей Столяров познакомился в театре. Она училась в студии Юрия Завадского. Ольга Борисовна-из старинной купеческой семьи Константиновых, которые до революции держали колбасный магазин. В 1934-ом молодые люди поженились, а в 1937-ом у них родился сын Кирилл. Сергей Дмитриевич был бесконечно предан семье. Бывший детдомовец хорошо знал, что такое сиротство и одиночество. Ольга Борисовна ушла к мужу в его маленькую комнату и… перешла в новую жизнь и новую веру. У нее ничего не осталось от старых купеческих традиций, выработанных веками. «Мещанство» было для них словом, определяющим все пороки прошлого мира. Наверное, поэтому не случайно, что первый успех Столярова на сцене Театра Красной Армии связан со спектаклем по пьесе Горького «Мещане». Быт молодоженов не интересовал, они мечтали о высоком искусстве. У Ольги Борисовны никогда не было даже обручального кольца. Они поженились еще до выхода «Цирка», а через год после рождения сына были вынуждены выехать на Дальний Восток, где проходили гастроли Театра Красной Армии. Но, наверное, самыми сложными были годы войны. В конце 1941 года, вернувшись из ополчения, Сергей Дмитриевич отправился с семьей в эвакуацию, в Алма-Ату. Труппа Театра имени Моссовета, в которую вступил Столяров, покидала Москву в последнюю очередь, когда большинство начальства уже сбежало. По пути-а был он долгим, ехали больше месяца-собирали некоторых беглецов. Кто-то появлялся в эшелоне с виноватым видом, иных просто не замечали, а один невольным путешественникам даже принес пользу. Это был один из руководителей молочной промышленности, и детям эшелона стали давать на больших станциях молоко. В Алма-Ате у Столяровых украли продовольственные карточки, семья оказалась на грани настоящего голода. Столяров тогда был заместителем художественного руководителя Юрия Завадского, но это никаких льгот не давало. Положение было довольно печальное: Кирилл даже не мог покупать свою ежедневную детскую «пайку»-миску макарон и леденец. Чтобы как-то поддержать семью, Сергей Дмитриевич устроился руководителем драматического коллектива в одну из воинских частей-это было пограничное училище, которое в дни войны готовило командиров Красной армии. Работал он бесплатно, на шефских началах, но, поскольку при училище был громадный сад, домой иногда привозили огромные яблоки апорт. Пропитание еще можно было добывать в горах. Столяров взял в реквизите театра старенькую двустволку и на два дня ушел в район Медео, дикое место со звериными тропами. На одной из них актер и затаился. Ему повезло на вторую ночь-на тропу вышел олень. Дома был настоящий праздник. Ольга Борисовна поставила весы в коридоре театрального общежития, мясо было тут же распродано, а Столяровым осталась только оленья нога. Но вечером пришел крайне взволнованный писатель Константин Симонов-у него была годовщина свадьбы с Валентиной Серовой, и он умолял помочь. Столяров объяснял, что все уже продано, осталась одна оленья нога, чтобы прокормиться самим. После длительной дискуссии состоялся необычный бартер-оленья нога за новую, еще не оконченную пьесу «Русские люди» для постановки в драмколлективе. Симонов в те дни был в расцвете своего таланта и популярности. «Жди меня» знала наизусть вся страна. Для Столярова первый спектакль по его пьесе был очень важен. «Русских людей» Сергей Дмитриевич поставил в военном училище до выхода ее на сцены профессиональных театров. Успех был огромный. «Для нас не существовало ни усталости, ни дня, ни ночи-писал Столяров в местной газете. Мы были охвачены одним желанием-сделать волнующий оборонный спектакль, спектакль о силе и могуществе советских людей, о беспредельной храбрости и любви к своей Родине! Наш спектакль посмотрели тысячи зрителей. Сделав несколько дополнительных постановок, мы собрали 13 069 рублей на постройку танка с именем «Русские люди»…». После премьеры в комнату Столяровых пришел какой-то человек в полувоенной форме и вручил постановщику спектакля правительственную телеграмму со словами благодарности. Подпись-И. Сталин. После войны жить было практически не на что, фильмов снималось мало, и Столяровы много работали в концертах, ездили на гастроли в Сибирь, Кузбасс, на Урал. И с каждым годом у Сергея Дмитриевича росло убеждение, что работать в кино он сможет только тогда, когда найдет или напишет нужный ему сценарий. Им было создано и предложено около двадцати сценарных заявок на разные темы. Это была адская, неблагодарная работа, которую осуществляла жена-она записывала под диктовку, затем правила и переписывала от руки все эти тексты. К сожалению, все они по разным причинам оказались невостребованными. Лишь сценарий по повести Анатолия Клещенко «Когда расходится туман» был воплощен в фильм. И то уже после смерти Сергея Столярова. Но самой горячей мечтой Сергея Дмитриевича оставалась идея показать на экране образ русского солдата-победителя, не приукрашивая, не подслащивая, а таким, каким он видел его в жизни, перед которым благоговейно склонял голову. По его убеждению, это должен был быть образ человека, прошедшего через все ужасы войны и сохранившего в душе все самые прекрасные человеческие чувства. К сожалению, драматургия того времени не давала повода для надежды, что его намерения могут осуществиться. Он сам стал писать сценарии о прошедшей войне. Столярову понравился роман «Генерал Доватор», и вместе с автором Павлом Федоровым была создана киноповесть о героическом рейде наших кавалеристов по фашистским тылам во время битвы под Москвой. Затем был написан еще один совместный сценарий «Офицер пограничной заставы» по роману Федорова «В Августовских лесах». Но оба они благополучно исчезли в недрах кинокомитета. В 1940-е годы Столяров попытался уйти от своего героического амплуа. Он снялся в роли денщика Фаддея в веселом фильме «Старинный водевиль». Его герой-шустрый малый, озорной гусар с лихо закрученными усами и курчавой шевелюрой-берется обустроить личную жизнь своего хозяина. Этакий российский Фигаро, который и о других позаботится, и о себе не забудет. Столяров любил эту роль, но больше подобного материала ему не предлагали. В советском кино победить штампы было нелегко. Но находились в этих штампах и свои плюсы. Например, трудно представить другого артиста в роли сказочного богатыря Садко. В этом образе Сергей Столяров был на удивление прост и монументален. Изначально в эпических образах богатырей народ воплотил наиболее типические черты русского человека: его непоколебимую любовь к родной земле, верность своему народу, смелость, прямоту, честность и могучую го предела, до сказочности, до гипе силу. Все эти черты в былинах доведены до восторженно рболы. Садко-гусляр, купец и дипломат, но и в нем прославляются черты русского богатыря. И, что самое приятное, герой Столярова-не плакатный до приторности, а простой, земной, человечный. В эпоху сильнейшего идеологического противостояния и конфронтации именно «Садко» сумел совершить своеобразный прорыв. Фильм Александра Птушко прошел по экранам почти всего мира, актер получал очень много писем из самых разных стран. Надо полагать, что не все они доходили до адресата, но и то количество, которое ему передавали, было огромно. В Венеции, на международном кинофестивале русский «Садко» занял первое место и получил «Серебряного льва»-высшую премию того года, оставив позади американский фильм «Кровавый плащ», картину о казни Иисуса Христа. И это было событие, которое выходило за рамки искусства и приобретало политический характер. Америка не могла пустить на свой рынок русский фильм, а по условиям фестиваля картина, занявшая первое место в Венеции, имела право на прокат во всем мире, в том числе и в США. Столяров вспоминал, что, когда он был в Аргентине, американские прокатчики в шутку упрекали его в том, что «Садко» их разорил. Конечно, это было не совсем так, однако меры были приняты. Понятно, что и в советский прокат мировые шедевры выходили слегка перемонтированными и даже укороченными, но то, что произошло с картиной «Садко» в США, даже по тем стандартам кажется чрезвычайным. Столяров об этом так и не узнал. Оказывается, в 1950-е годы было поручено начинающему тогда кинематографисту, впоследствии ставшему выдающимся режиссером мирового кино, Френсису Форду Копполе немного поработать с нашей картиной. Ее переозвучили, «скрасив» неугодные места, вырезали финал, в котором говорится о счастье жить на родной земле. Да и назвали фильм по-своему-«Романтические путешествия Синдбада». Какой там гусляр Садко? При чем тут Великий Новгород? Просто еще одна серия о приключениях арабского морехода. Фильм «Тайна двух океанов»-еще одна удача Сергея Столярова. Рождался он достаточно сложно. Первый вариант картины был показан Хрущеву еще в неоконченном виде, и она ему понравилась до такой степени, что Никита Сергеевич расстроился, когда закончился сеанс. И тогда он предложил сделать этот фильм в двух сериях. Пришлось доснять несколько новых эпизодов и вставить ранее отвергнутые сцены. Столяров был убежден, что подобная операция нанесла картине большой художественный вред. Но на этом проблемы не кончились. Фильм создавался на грани двух эпох: начинался в 1953 году, и, естественно, в ряде сцен в кадре был портрет товарища Сталина, который в 1954 году потребовали изъять из уже готового фильма. Киноинженеры создали уникальную машину, которая сумела запечатать в негативе портреты вождя, и теперь только по подсказке можно заметить в некоторых кадрах непонятную тень. «Тайна двух океанов» стала одной из самых кассовых и самых любимых лент своего времени. И вновь фильм с участием Сергея Столярова был отмечен на фестивале в Венеции. На этот раз только дипломом. Актер исполнял в фильме, пожалуй, самую неблагодарную роль, скорее даже не роль, а функцию-командира корабля, характер которого намечен в сценарии одной-двумя чертами. Нет ни яркой характеристики персонажа, ни драматургии роли, ни судьбы героя, ни любой мелодраматической зацепки. Просто положительный персонаж, отдающий команды. А рядом с ним чекист Скворешня (Игорь Владимиров), поющий задушевные песни и раскрывающий коварный заговор врагов; инженер-механик Горелов (Сергей Голованов)-шпион, убивший своего брата-близнеца и тайно под его именем пробравшийся на корабль; Ивашов (Михаил Глузский) срывающий планы нашей разведки. И все-таки, вопреки логике, капитан Воронцов стал стержнем и украшением фильма. Актер сумел передать свой духовный настрой, свой жизненный человеческий опыт этому персонажу. Работу хвалили кинокритики и рецензенты. Но Столяров был искренне удивлен, когда после премьеры в «Художественном» к нему подошла замечательная актриса МХАТа Анастасия Павловна Георгиевская, человек отнюдь не сентиментальный. Она поздравляла коллегу и с восторгом говорила о его работе. Актер лучше всех может понять, что значит превратить резонерскую роль, мертвую схему в яркий, живой образ.
В тот же год Сергей Столяров снялся в роли еще одного былинного героя-Алеши Поповича. Фильм «Илья Муромец»-вторая совместная работа актера с Александром Птушко. Заглавную роль исполнил Борис Андреев, один из кумиров советского кино, блистательный артист. Но его герой выглядел слишком схематичным и неживым. Второй богатырь Добрыня Никитич и вовсе был обезличен. Лишь юный Алеша Попович оказался наделен ярким характером. Озорной, разухабистый, шальной, он мог и прихвастнуть, и покрасоваться перед девчатами, но если обстоятельства вынуждали браться за меч и защищать родной край-слова сменялись делом. Алеша с честью отстаивал звание русского богатыря. «Красив, благороден, ловок и смел-вот подлинный киногерой, вобравший в себя исконно русские черты характера, не лубочный, а жизненный, национальный колорит-писал о Столярове его товарищ и партнер по некоторым фильмам Михаил Пуговкин. Таким предстал он и в киносказке «Василиса Прекрасная», а потом в «Кощее Бессмертном», съемки которого, по-видимому, не случайно начались в пору героической битвы с фашизмом. И образ не знающего страха русского богатыря Никиты вселял в наши сердца так необходимые тогда жизнерадостность, энергию, оптимизм, веру в победу… Мы познакомились с ним в 1956 году на съемках фильма «Илья Муромец». И он сразу же расположил к себе сердечностью и простотой общения, внутренней интеллигентностью, которой противопоказано любое проявление столь распространенного в нашей кинематографической среде панибратства. Он одним из первых появлялся на съемочной площадке, был всегда собран, подтянут, словно пришел на праздник-для него это и был праздник, дающий возможность каждой роли отдавать себя целиком, без остатка. Он, как и я, любил репетиции перед съемками, на которых можно поимпровизировать, уточнить акценты, детали. К этому нас обоих приучил МХАТ с его благоговейным отношением к творчеству. Он покорял меня цельностью своего характера, неумением приспосабливаться, мельтешить, дабы побольше успеть. Искусство не терпит суеты-Столяров это чувствовал, как никто. Не гнался за количеством ролей, не страшился отстать от времени. И потому, наверное, ему точнее и глубже, чем кому бы то ни было, удавалось органично сочетать в своих героях задушевность и эпическую приподнятость. Алеша Попович, Руслан, Садко-в каждом из этих былинных образов он сумел выразить емкие, эмоциональные и мужественные черты характера, у истоков которого стояли благородные помыслы, чаяния и надежды многих поколений народа российского». В нашей стране актеров не просто любили, их боготворили. Зрители отождествляли их с теми характерами, образами, которые они видели на экране. И не важно, сказочные это богатыри или исторические личности, но в любом случае это были герои, которым верили. Самое забавное, что иногда их путали. Например, Столярову часто приписывали роли Евгения Самойлова. Или многие считали, что Александра Невского сыграл именно он, а не Николай Черкасов-тоже ведь былинный богатырь, в латах древнерусского воина. И случилась такая странная вещь-орден Александра Невского, которым награждали полководцев, выполнен не с Черкасова, а со Столярова. Ювелир взял его профиль из картины «Василиса Прекрасная». Сергей Дмитриевич любил повторять слова Пушкина: «Я могу быть подданным, даже рабом, но шутом или холопом не буду и у царя небесного». Понятие чести причислялось почему-то к понятиям белогвардейским, и многие благополучно обходились без этой нравственной категории. Да, было обидно, оскорбительно, что не давали звания, когда у него такой послужной список. Но когда Кирилл принес отцу уже в больницу папку со званием народного артиста РСФСР, он не придал этому никакого значения: ладно, сказал, положи куда-нибудь, я тут еще один эпизод написал, давай-ка лучше почитаю… И о славе Столяров совсем не думал. Однажды в журнале «Синемон» в обойме великих актеров вместе с Чарли Чаплином, Гарольдом Ллойдом, Робертом Тейлором, Гарри Купером, Анной Маньяни от Советского Союза был только один актер-Сергей Столяров. Он принял это с юмором: да что там, ерунда! «Есть Бабочкин, есть Симонов, вот кто должен быть здесь. На Западе все наши фильмы считают пропагандой, а это неправильно». Он глубочайшим образом уважал Сергея Михайловича Эйзенштейна, преклонялся перед его огромным талантом и могучим интеллектом. Он восхищался Александром Петровичем Довженко, большим мыслителем и философом. Большая дружба связывала этих двух мастеров отечественного кинематографа, несмотря на разницу в годах. Чувство товарищества всегда проявлялось у Столярова к тем, к кому он был расположен. На каком-то актерском совещании он вдруг взял слово и сказал: «Что здесь происходит? Почему вы так неуважительно и невежливо относитесь к тем, кто является гордостью нашей профессии? Есть такой актер-Олег Петрович Жаков. Это же легенда отечественного кинематографа, это человек, который создал потрясающие образы. Но он скромный по жизни человек, он никогда не скажет о себе. А мы каковы? Все получили звания, а Жакова просто забыли». Сергей Дмитриевич не мог понять ныне модного термина «это ваши проблемы». Если проблемы-значит наши, общие. Он не был религиозным человеком, да и откуда: детдом-это не церковно-приходская школа, но слова апостола Павла «как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними» были восприняты им на генетическом уровне от той крестьянской цивилизации, сыном которой он был. Поэтому в искренность, честность и мужество его героев зрители верили, ибо он не играл, а был таковым от природы. Валентин Гафт в своих воспоминаниях часто говорит о встрече с Сергеем Столяровым, которая в значительной степени решила его актерскую судьбу. В 1953 году они случайно встретились на Покровке. Юный Валя поразил его своей одержимостью, своим неуемным желанием стать артистом. Прямо на улице он стал читать басню Крылова «Любопытный», которую готовил для поступления в театральный вуз. Дома Сергей Дмитриевич приводил сыну в пример этого мальчишку, его неуемное стремление добиться своей мечты. В своей книге Кирилл Сергеевич вспоминал и такой случай: «За год до смерти отец был в Гренобле на зимних Олимпийских играх. Замечательный праздник спорта, встреча с Францией, которую он знал и любил-все это произвело на него глубокое впечатление. После возвращения в Доме кино состоялся вечер олимпийцев, и отца попросили поделиться своими впечатлениями о зимней Олимпиаде. Надо сказать, что публика нашего дома, по всеобщему признанию, была тяжелая. Шли, в основном, смотреть новый заграничный фильмец, а выступления принимались как некая неприятная повинность, обременительная, но ритуально необходимая. Публика в основном состояла из кинематографических снобов второго разряда… Отец выступал одним из последних. Говорил он, как всегда, хорошо, искренне, от души: о великом французском горнолыжнике олимпийском чемпионе Кили, о наших хоккеистах, о встречах с русскими эмигрантами, что, кстати, тогда не приветствовалось. В конце выступления, несколько смущаясь, сказал, что загрустил по дому, по России. Это вызвало некоторое оживление в зале, послышался шумок, а затем аплодисменты. Отец воспринял это как добрый знак-его любовь к Отечеству разделяют и поддерживают. Он стал очень откровенно говорить о неожиданной тоске, которая посетила его в «прекрасной Франции», о свойствах характера русского человека и о невозможности для него жить где-либо, кроме России. Все это вызвало громкие издевательские аплодисменты. Я, сидя в зале, готов был провалиться сквозь землю! Большинство слушателей решительно не понимали: как это загрустить во Франции, скучать за границей, в том прекрасном мире вспоминать нашу грязную унылую Родину. Послышались шутки, ядовитые реплики… А отец этого не замечал. И после выступления радостно сообщил мне: «Смотри, даже аплодировали! Вот уж не ожидал…» И когда я стал убеждать его, что над ним смеялись, издевались над его искренней любовью к своей стране, он был поражен и долго не мог в это поверить». В конце 1960-х годов Сергей Столяров добился-таки собственной постановки. Был одобрен его сценарий «Когда расходится туман», и уже все было готово к съемке. Семья Столяровых жила в другом измерении, как бы в будущем времени. Вся рабочая суета была окрашена в праздничные тона. Впереди-воплощение в жизнь замыслов, незыблемая, земная вечность. Но… Обычно сдержанный, немногословный, когда дело касалось недомоганий, Сергей Дмитриевич стал по вечерам с некоторым недоумением замечать: «Странно, что-то нога побаливает, опухает даже, впрочем, все это чепуха… Работать, работать надо, сроки поджимают». Между тем боль не проходила. Родные все-таки настояли: надо провериться. Впереди длительная командировка, разве можно рисковать? И он согласился. Договорились с Кремлевкой, на Рублевском шоссе. Сергея Дмитриевича поместили в отдельную палату. Скудная спартанская больничная обстановка: кровать, тумбочка с настольной лампой и стул для посетителя. Прощаясь, он с грустью сказал, что главную роль в фильме играть не будет: староват-де уже, а вот Виктор Авдюшко потянет, для этого у него есть все данные, настоящий лесной житель, медлительный, монументально-невозмутимый. И как это хорошо звучит-«Когда расходится туман»… В одно из посещений сына пригласила на разговор докторша. Она смотрела в сторону и все никак не могла начать разговор: «Кирилл Сергеевич, я обязана сообщить вам… Мы дважды делали анализы, собирали консилиум… У Сергея Дмитриевича злокачественная опухоль. Лимфосаркома». И добавила всего два слова: месяц жизни. Приговор точный, обжалованию не подлежит. Неукротимая энергия былинного богатыря, любимца нации, ее символа замкнулась в пропахшей камфарой и эфиром палате. В самый момент стремительного рывка. В первые дни он не совсем понимал происшедшее и продолжал жить, как говорят, «по накату». Все хорошо, все прекрасно, еще немного-и закончится эта ерунда, он возвращается домой, и-за дело… Теперь надо было что-то менять. Кирилл Сергеевич понимал, что фильма, которым жил отец, теперь никогда не будет. Нужно было переключить его неукротимую энергию. Но на что? Достойная замена нашлась-книга «Дмитрий Донской», написанная прекрасным русским писателем Сергеем Бородиным. Четырнадцатый век, Сергий Радонежский, митрополит Алексий, Дмитрий Донской, их духовная, нравственная чистота. И великое озарение, когда Сергий Радонежский поднял с колен порабощенное русское население. И зажглась спасительная звезда. Столяров загорелся мгновенно: «Да-да! И начинать надо с кануна Куликовской битвы. Помнишь у Ключевского-прекрасный звездный час, когда как бы что-то ломается, и в этом разломе зарождается великая духовная сила. Это Сергий Радонежский, озарения Андрея Рублева. Я напишу письмо Бородину». Ответ пришел незамедлительно. И работа закипела. Откуда у него брались силы? Болезнь все-таки наступала. Работа не была отрешением от мира, она была естественна и необходима. Огромное мужество и сила духа сделали свое дело. В августе Сергея Дмитриевича выписали из больницы. Родные были ошеломлены-случилось практически невозможное. Все вокруг засветилось иным, радостным светом, и близкие с легкостью поверили, что так будет всегда. В тот месяц в Лужниках проходило большое торжество: праздновалось 50-летие советского кино. Блистательный президиум, из прославленных деятелей киноискусства, каждое имя на слуху. И над всеми возвышался Столяров. Белоснежная рубашка, светлые волосы, знаменитая «столяровская» улыбка. Многие не верили своим глазам: «Сережа! Пришел, а мы думали…» Столяров, не переставая улыбаться, кивая направо и налево, весело отвечал: «Хорошо! Все прекрасно». Но праздник был недолгим. Очень скоро Сергея Столярова не стало. Еще при жизни он как-то сказал: «Ну что ж, попаду на Новодевичье, там хорошая компания. Там Петька Алейников». Ни генералы, ни маршалы, ни члены правительства и секретари ЦК ему были не интересны. Петр Алейников-совсем другое, старый, надежный товарищ. Чиновники и вышестоящие функционеры тоже в долгу не оставались. И в прежние годы они всеми доступными средствами старались принизить значение Столярова в отечественном кинематографе, замолчать его всенародную славу, всенародную любовь. Мало что у них получалось, но все-таки… Живой, он был им не под силу. Тогда безнравственно попытались отыграться на почившем. Столярову было отказано в Новодевичьем кладбище под тем предлогом, что у него не было звания народного артиста СССР. И теперь он покоится на Ваганьковском, где нашли успокоение замечательные русские художники-Суриков, Саврасов, многие актеры Малого театра, Сергей Есенин. Сергея Столярова трудно представить слабым, старым, обиженным. Он был ярким и сильным, «надежным» человеком, как о нем говорили знавшие его люди. От него исходил какой-то свет, от всего его облика, фигуры, движений-всегда подтянутый, спортивный, всегда веселый. Изменились строй и страна, исчезли идеологические монстры, сменились лжепророки. Забылись и «незабываемые образы», созданные во множестве по заказу инстанций и по зову инстинкта самосохранения. Но среди вакханалии пошлости и безвкусицы современного экрана какой-то благородный свет излучают «старые добрые сказки» и былины. И даже патина черно-белого кино как-то убедительно подчеркивает честность и искренность этих скромных сказочных лент. Прошло больше полувека, а не нашлось в отечестве замены Сергею Столярову. И сегодня смотрят молодые и старые люди эти фильмы, потому что для них, наверное, главное не технологические новинки, не мастерство исполнителя, не умение «прикинуться» тем или иным персонажем, а подлинность «жизни человеческого духа», подлинность, которой нужно обладать, а не изображать. И, как показывает время, многие поколения зрителей это ценят, поэтому и живут герои Столярова своей независимою жизнью и продолжают пробуждать в душах людей те самые «родовые сны» любви и уважения к глубинам национальной истории и культуры.
На международном кинофестивале в Дамаске картина получила специальный приз…